Все исполнилось, Федор Михалыч... - Памяти Дослоевского (ст.: Ю. Ким)
Памяти Дослоевского
Юлий Ким Всё исполнилось, Фёдор Михалыч, Всё свершилось – и оптом, и врозь. Только то, о чём страстно мечталось, Вот единственно, что не сбылось. А исполнилось – даже с лихвою, Да с такою лихою лихвой, Что не надо ни Босха, ни Гойю, А укрыться бы в гроб с головой! Да, конечно, сегодня полегше. Но по сути – как было, и есть: С той поры мы живём обомлевши, Не успели и дух перевесть. Нашу память и совесть, как вата, Облегает спасительный страх, Чтоб не видеть, с какого раската Совершён был решительный шаг. И несёт нас!.. И что нам побрезжит? Где звезда в облаках грозовых? Ямщики уже вожжи не держат, Им бы лишь удержаться за них! Не поймёшь, чем жива колымага: Всё вразнос и с винтов сорвалось, И лоскутьями гордого флага Не прикрыть перебитую ось. Нет конца карамазовской бездне, Опостылел безумный полёт... Боже правый – народ твой в болезни! Неужели летальный исход? Боже! Иов – как жил, так и умер: В вере крепок и в разуме твёрд. Ну, а если бы он обезумел, Кто ж бы выиграл – Ты или чёрт? .................................................... Где-то в наших потьмах, в наших каторжных Потьмах, Атеист и баптист отбывают свой срок. Под одним автоматом, в равноправных лохмотьях За написанный вместе диссидентский листок. В нём писали они – не за страх, а за совесть – Про всеобщую жажду и тягостный зной, И просили воды – справедливости то есть, – И хлебнули сполна справедливости той. Лейтенант Смердяков их гноит и мурыжит, Капитан Верховенский их поедом ест. Ни друзья, ни родные – никто им не пишет, И не знает о них никакой Красный Крест, Лишь один Господь Бог – знает, видит, жалеет. Он зовёт на совет окруженье своё: "У баптиста есть Я. Атеисту – хужее. Не дадим ему ада, Дадим - небытьё". Вот какая история, Фёдор Михалыч.