До опаденья можно в Болдино... - Болдино (из сборника "Кольчуга")
Болдино (из сборника "Кольчуга")
Леонид Губанов До опаденья можно в Болдино. До обалденья можно в Болдино. Когда ты листьями разболтана, когда распутицею болен я, А осень снова хочет в избранное, переменив размер и почерк. Холеные холерой избоньки и баб заплаканные очи. Свеча! Встречай меня, сличай с тем старичком с дорожной станции, который завтра, может статься, и меня и с прозой повенчает. И чашка чая, как в Твери, и белые березы крестятся, а у меня без Натали промчались три медовых месяца. Гостили радостно подолгу слова досады и любви. Я Музам задирал подолы, я самокруточки курил. И слов на ветер не бросая у белоснежного пера, я – тосковал, тоска босая меня к бессмертию вела. Потом от бабы отлучила. Все поджидала, все подглядывала. И уходить нас научила, По первым строчкам, первым грядкам. Как я позвал ее, с тех пор мне снилось ночью красно-черной, как умирал в снегах топор познавший шею Пугачева. Как шли селенья батраков, Крича печально-обреченно: "А Пугачев-то был таков, а ты не знаешь Пугачева!" Он жив, он носит эполеты И скоро, скоро наяву листовкою – "На смерть Поэта" откроет первый свой триумф. И после нас, да, Саша, после... Он встретит тот же пистолет, и скажет – здравствуй, как ты поздно! Как ты, бедняжка, постарел. – Я просыпаюсь... поздно, пусто. Я на бумаги облакачиваюсь. Петля Холеры над Искусством кулем взволнованно покачивает. Ан, не возьмет, свой нос не сунет. Ведь я сестру ее рисую. Чума! Чумой воняет Свет. Чумою пахнут чемоданы, когда вывозит осень данью чумазый и чумной поэт. Деревня ныла и хирела. О, до свидания, холера. О, до свиданья, девки Болдина. О, вспоминайте Сашку Пушкина. Пока! Измена слова пройдена. Грехи отпущены!!!