Бываем мы порой не ко двору... - Новогоднее
Новогоднее
Александр Колупаев Посвящается отцу Бываем мы порой не ко двору, и на пиру, как белые вороны. И часто нам самим не по нутру неважные и серые персоны. Я год назад, справляя Новый год, чтобы к утру не помереть со скуки, в глухую ночь перешагнул порог и зашагал, в карманах грея руки. Мне было ровнмы счётом наплевать: спились там за спиною или спелись. Но узел надо было разрубать - и Новый год - не Первое апреля. Он - Рубикон, своеобразный тест, ревизия и выеладка итога, когда мы на потерях ставим крест и верим в зори нового исхода. В торжественном морозном полусне, потрескивая, звёздочки горели, и радостно светили сразу всем, жаль только - никого они не грели. Уже я основательно продрог. Путь гордеца хоть прям, зато и труден. Но хорошо, что большинство дорог в конце концов ведут к теплу и людям. На самой на окраине села, как пароход, дышала кочегарка и по снегам навстречу мне плыла, что даже стало весело и жарко. Мы с кочегаром сверили часы. Страна пила, притворно ликовала. И усмехнувшись пожеланьям из Москвы, мы поднялись и сдвинули бокалы. Давай, страна, за твой Тигровый год, сегодня все друг другу почти братья, за Новый лимузин твоих господ, за нас с тобой, чтоб нам не побираться! Мы пили, говорили обо всём, что, в общем-то, куда ни ткни - хреново. Задумавшись, сказал он: "Помянём забытого потомками Хрущёва". И глядя в угол, вспоминал войну, немецкий лагерь где-то на Эльзасе, и мимо дома товарняк на Колыму, где от мороза души промерзали. Не сочинял он и не суд чинил, но слово каждое - небитой картой, а я сидел, как олух-ученик перед учителем за первой партой... "За исключением Великого Петра - на троне неказистые монархи. И до сих пор, считая с мартобря - безликие стандартные кухарки. Как ни мудри и в дебри ни залазь, мерило в мире людям - это совесть. А что: "Какой народ - такая власть" - Сказала бестолочь и сволочь!" Обет безбрачия длиною в двадцать лет. Сравнив два ада, понял цену жизни. Он мог остаться в вечной мерзлоте, да сжалился над ним, видать, Всевышний. Освободился в пятьдесят восьмом. Не позабыть. Да и статья такая ж. На этом свете насмотрелся и на том, да так, что в кочегарке не оттаял. Он замолчал и мы ушли в себя. Гудела топка, мыкнула корова. Лицо его от отблесков огня казалось ликом старого святого. И заповедь такую он мне дал (нетленны вы, колымские скрижали) - кто исполнял её - так тот и выживал, пренебрегавшие, увы, не выживали: "Ты не проси, не бойся и не верь, держи язык, других побольше слушай, не открывай кому попало дверь, а также - собственную душу!" Спасибо, батя. Вообще - за всё. Смотри-ка, кот тебе гостей ворожит. Спасибо, батя. Я не зря зашёл. Отогревайся. Бог тебе поможет. Хрипели, как с похмелья, петухи. Орали под гармошку две товарки. Кровь на снегу; кружилось конфети, и шмыгало ворьё на иномарках. 1998